1. Сборник карт Древней Сербии.

2. Слово „Косово“.

3. Петр Лубарда: Косовская битва.

4. Косово и Метохия В Древней Сербии.

5. Церковные метохии в древнем Хвосно и Драшковине.

6. Сербские имена и названия сербских государств
   в литературе и на картах.

7. Kарта Славонии, (Slavonia) (Ортелиус 1598).

8. Европа периода Карла Великог 814 года (Гардинер 1892).

9. Историографическая реконструкция балканских государств в X веке по Порфирогену.

10. Карта Греции с Месией (Ортелиус 1600).

11. Упоминание албанского имени.

12. Косовские и метохийские именования и этнографические приложения.

13. Дечанское властелинство XIV века (Пешикан 1984:98 а).

14. Идентифицированные топонимы из монастырских грамот (Пешикан, 1986:110–111).

15. Фазы чтения, транскрипций и идентификация имен в турецких дефтерах (Пешикан 1981:66).

16. Личные имена в XV и в начале XVI века (Пешикан, 1982:48 а).

17. Распределение населения с именами собственными старо-сербского и старо-албанского типа XV– начало XVI века (Пешикан, 1984:176 а).

18. Косовский указатель имен и названий XV– XVI века (Пешикан, 1986:108 а).

19. Иммиграционные потоки в Косово и Метохию начиная с конца XVII века (Радованович 2004:644).

20. Этническая карта части Древней Сербии (Вемич 2005).

21. Заключение.

22. Список литературы.

Данный сборник тематически объединенных ранних географических, этнографических, историографических, мемориальних, политических, военных и других карт, тематически и территориально сосредоточен  на Косово и Метохии в составе Древней Сербии. Карты, вошедшие в сборник -  различного, преимущественно мелкого масштаба, что подразумевает то, что на них показан более обширный охват территорий Сербии, то есть сербских, славянских и других соседних стран на Балканах и Паннонской низине. 

Выбранные для сборника карты выполнены ведущими европейскими картографами в период с XVI до XX века, каждый из них имел высокий официальный государственный титул, как например „космограф республики“, „королевский географ“, „царский географ“, составителями карт также были и военные архитекторы, офицеры генеральных штабов, князья, консулы, профессора, ученые и под., что предполагает высокую степень знаний и серьезности авторизации карт. Определенное количество карт, вошедших в сборник, составлено отечественными  географами и картографами в европейских мастерских или по образцу  карт того времени (вспомним здесь Ивана Цвиича или Спиридона Гопчевича), которые полностью соответствуют цельности данного картографического сборника.

Наряду с общим предназначением раскрытия, показа, описания и переписи географического содержания территорий в границах карты, на многих из них представлены и временные уровни, что, в целом, углубляет их содержание и подчеркивает еще одно их назначение, реально показывающее намерения, интересы, запросы и цели составления карт. Цель и способ их составления часто указывается в названии или в особенным образом украшенных картушах  (от фр. Cartouche - архитектурное украшение в виде овала, в который заключается надпись - орнаментальный круг или овал, виньетка с пустым пространством в середине, оставленным для надписи, цифры, эмблемы – прим. перев.) в различных титрах, гербах и надписях, где иногда видны и некоторые данные об издателе, типографе или периоде издания карты. Определенные карты были посвящены отдельным лицам, напр. „истинному дворянину по происхождению, образованию и ясности духа“, в то время как большинство карт составлена с общими целями, напр. (предназначено) „воину, математику и другу космографического Общества “ради подробного стратегического описания“ или конкретно „в целях сегодняшней войны“.

Приведенные предпосылки говорят об очень большой научной, исторической, и общественной ценности выбранных карт. На них недвусмысленно и неспоримо показано, что Косово и Метохия всегда были сербской территорией, и никогда албанской. По картам видно, что обе эти географические области существовали только в естественных исторических и этнических границах государственных образований сербского народа, и несмотря на следы постепенного албанского переселения на протяжении длительного периода, с момента потпадения средневековой сербской державы под турецкую власть в 1459 году. Представленные карты датируютя именно периодом турецкого вторжения на Балканы, но еще более ценными их делает то, что на них показано не только фактическое состояние турецкого присутствия, но и, в более глубоких срезах, предшествующее ему истинное историческое состояние, которое было до вторжения турков. Таким образом, эти карты стали своего рода свидетельством о собственности (тапией) Косова и Метохии. 

 Считается, что слово „Косово“, наряду со словом „Бог“ наиболее часто употребляемое сербское слово, ибо оно глубоко близко уму, сердцу и душе, воле и силе всего сербского народа, и неотделимо от него. Это слово бытия и завета, нравственный принцип правды, ради которого в жертву приносится жизнь, как долг сопротивления злу. Оно стало действительным (воплотилось) в тот момент, когда сербы в ключевом для них историческом событии – битве с турками на Косовом поле против великого турецкого нашествия на Европу, в 1389 году – с заранее известным исходом, были готовы сложить головы ради высших духовных и нравственных целей, избрав таким образом Царство Небесное. Тогда слово „Косово“ поднялось над историческим Косовым полем и устремилось ввысь, к Богу, стало словом Божиим. 

В Косовском сражении сербы погибли, жертвуя своим земным царством, которое у них было тогда. Поставив в тот момент свою жизнь и судьбу своего государства в залог свободы, не только своей, но и свободы других евпропейских народов, этот свободолюбивый народ оставшись в пятивековом рабстве, остался в духовной и моральной вертикали свободы, хотя и под чужеземным игом, но среди свободных народов. Тогда Косово стало живым сербским словом, символом самого святого человеческого долга, который сломив тиранию, установил дух справедливого закона человечности. Этот исконный дух и права, источником которых он служит, наилучшим образом, поэтично и правдиво, выразил Владыка Раде - поэт Петр II Петрович Негош, в своей поэме „Горный венец“:

Чувство, что страдания были правды ради и что жертва помогла в борьбе са злом, наполняло героической гордостью каждую сербскую душу, даже в самые тяжкие дни рабства. Вспоминая свое дворянство (племство) и царское войско, погибшее в Косовском сражении, засвидетельствовав своей жизнью право на защиту и справедливые начала человечества. И простой народ, сознающий свою потрясающую судьбу и личную трагедию, говорил: „Наши права на Косово закопаны“. С таким самосознанием сербы пережили турецкое иго и вновь воскресли в свободе.  

В тот момент, когда в мире зазвучало косовское слово - зазвонили колокола собора Нотрдам-де-Пари. Тогда это святое сербское слово стало европейским, а в последнее время оно все чаще звучит во всем мире. И сегодня оно снова обращается к человечеству, с тем же смыслом и с тем же значением, как и в начале. По нему все больше сообразуются люди и народы, в драматической угрозе отнять у сербов Косово, а таким образом будут разрушены все принципы нравственной жизни людей,  принципы правды, чести, свободы и совести, на которых до ныне строился мир. Но если в мире не станет сербского слова „Косово“,  не станет и самого мира. 

Древняя Сербия это - историческое, географическое, культурологическое и политическое понятие, которое, в более широком смысле, означает территорию Сербии до завоевания турками Балканского полуострова. Некоторые писатели приводят факты о том, что это соответствует положению, создавшемуся в период правления царя Душана, временам, когда Сербия была на взлете и представляла самую значительную балканскую региональную силу, в то время как другие считают, что Древняя Сербия это территория Королевства Сербии под правлением короля Милутина и Стефана Дечанского. И во времена турецкого присутствия на Балканах, западноевропейские географы и картографы (венецианские, голландские, французские, немецкие, австро-венгерские и другие) наносили на свои карты название Сербия (Servia, Zevia, Servien, Serbie, Serbien), чем, наряду с остальными картографическеми обозначениями рек, гор, поселений, границ, герб и подобным, обозначали существование средневекового сербского государства, одного из древнейших европейских государств. Таким образом, эти карты сохранили память о территориях, которые ей принадлежали.  

В более узком значении, как приводит В. Стоянчевич, „Древняя Сербия принималась как страна этнического ядра и центра сербской средневековой державы периода Неманичей, то есть края: Старая Рашка, Косово, Метохия, бассейн Биничкой Моравы и северное Повардарье включая Скоплье. В XIX веке это была территория, которая находилась под властью турков, отделенная на севере и на западе границами свободных сербских государств Сербии и Черногории, а на юге и юго-востоке границами сербской Печской патриархии (после 1346  года), точнее границами турецкого Скопского санджака (позже Косовского вилайета с резиденцией в Приштине, или в Скопле)“ (Стоянчевич 1997:93) (Вилайет во времена турецкого господства представлял собой провинцию Османской империи, под управлением валии. Османские провинции – вилайеты делились на санджаки, которыми управляли санджак-беги – прим.пер.). После освобождения Сербии и получения автономии, в 30-е годы ХIХ века, название Древняя Сербия (Vieille Serbie, Old Servia, Altserbien) употреблялось все чаще и наносилсь на европейские карты, ибо под этим термином обобщались все те области Сербии, которые остались под непосредственной османской властью, вне границ восстановленного Княжества Сербии, воспринятого как новое сербское государство.

Косово и Метохия (10.887 км²) представляют собой две соседствующих целостных региона, весьма различных в структурном, антропогеографическом и функциональном отношении, но политически и административно объединенных с 1945 года как автономная область, а затем, Уставом от 1963 года, как Автономная Область Косово и Метохия. В 1968 году название Метохия был официально исключено из названия Области, чтобы снова вернуться согласно Уставу Републики Сербия 1990 года.

Название Косово в народе и этимологически связывается с птицей кос - дрозд, а согласно А. Урошевичу „появляется только после битвы между сербским и турецким войском в 1389 году. В средневековой Сербии, вплоть до упомянутой битвы, эта область, с одним вызывающим сомнение исключением, ни разу не упоминается под названием Косово“ (Урошевич 1965). Иностранные писатели и картографы переводили это слово как Campus merulae, Champ de merles или Amselfeld, в то время как ранние названия предшествующие Косово, в действительности -  имена отдельных косовских краев, таких как: Липлян, Ситница, Лаб, Обица, Неродимле и другие.

Название Метохия происходит от греческого слова „метох“ – монастырское имение или в первые времена монашеская земледельческая община, а „с учетом исключительно густой концентрации монастырских и церковных метохов (метохий), которые приводятся  во владарских грамотах (хрисовулях), начиная от  Стефана Немани и до последних Неманичей, как и в грамотах князей, деспотов и великих властел (властела – бояре – прим.пер.)  Хребеляновичей, Лазаревичей, Бранковичей и других, целая область Метохийско-призренской котловины получила  название Метохия“ (Радованович 2004:30–31).

Трудно переоценить значение Косово и Метохии в сербской истории. Косовская битва с турками решающим образом повлияла на формирование национальной этики и поставила печать на духовное и этическое существо, на историческую память сербского народа. После Косовского сражения в народной традиции сербов появилась еще одна точка отсчета, или разделение истории „до Косова“ и „после Косова“, родился большой цикл эпических народных песен, названный косовским циклом. Косово и Метохия представляют собой драгоценнейшую часть территории Сербии, не только из-за разыгравшейся там Косовской битвы, но как колыбель сербской государственности и центр религиозной и культурной жизни. Приштина, Призрен и Вучитрн были столицами короля Милутина, царей Душана и Уроша, а также великого властелина (от „властела“ – бояре)  Вука Бранковича, а в Призрене был венчан на царство зетский король Бодин.

Вокруг Печской Патриархии как резиденции Сербского Патриарха, воздвигнуто приблизительно 1.500 церквей и храмов, в том числе и широко известных по своему духовному значению, древностью и архитектурой монастыри: Грачаница, Высокие Дечаны, Богородица Левишка, Баньска, Святых Ахрангелов и другие. Большое количество церквей и монастырей разрушено во времена турецкого господства, но и сегодня, в наше время, их систематически и массовым образом продолжают разрушать до основания албанские сепаратисты, несмотря на присутствие миротворческих сил ООН, которые приняли на себя исключительное право установления и сохранения мира на этих территориях. Потомки бывших баллистов, они нисколько не уступают им по неистовости, напротив, они последовательно продолжают их дело в стремлении полностью истребить все следы существования сербского народа на его святой земле, которая выносила в себе больше двадцати святых не только Сербской, но и всей Соборной Православной Церкви в целом.

Понятие Древняя Сербия, упрочилось в отечественной  географической, историографической, военной, политической, и другой литературе, его ввели в свои работы и зарубежные авторы, особенно авторы путевых заметок, информаторы, миссионеры, дипломаты и ученые, которые в первой половине и в середние XIX века весьма объективно и живописно представляли этническую, религиозную, общественную и политическую обстановку в этих краях, еще в период турецкого ига. Наиболее значительные из них: Ами Буйе, Йозеф Миллер, Иоган Георг фон Хан, Петар Куколь, Александр Гильфердинг, Иван Ястребов, англичанки мисс Ирби и мисс Маккензи, английский писатель Вильям Форсайт и другие. Как пишет В. Стоянчевич, „известный французский (немецкий) ученый Ами Буйе“ (1837) так определили понятие Древней Сербии: „Приштина ... сегодня наиболее значительная часть  Древней Сербии, в которой сербы сохраняют округа: Нови Пазар, Метохию и Горню Западную Мессию до македонской границы“ (Prishtine…est a présent la plus considérable de l’ancienne Serbie (Stara Serbia), dans laquelle les Serbes comprennent les districts de Novipazar, la Métochie et la Haute Moesie Occidentale jusqu’a la frontière macédonienne)“. По Буйе население Древней Сербии в подавляющем большинстве говорило на сербском языке, включая и значительное количество потуреченных и поалбаненных) православных сербов.

Стоянчевич пишет, что подобное мнение он нашел и у Йозефа Миллера „отличного знатока обстановки в Метохии“, о том что область „на востоке од Джаковицы, но на правом берегу реки Белый Дрим, была самой восточной обособленной точкой арнаутского племени (am östlichsten vorgeschiebene Puncte des arnautishen Volksstammes) в то время, как южнее Джаковицы, в те времена находилось смешанное сербско-албанское население, где сербский национальный элемент уже смешивался са албанским (…wo sich der Serbische Volkselement bereits mitdem arnautischen vermeng hat)“. Такое мнение подтвержает и  австрийский консул и ученый, албанолог, Иоган Георг фон Хан, который „указывет, что Косово и Метохия, которые когда-то были центром  (Schwerpunkt) средневекового Королевства Рашка (des alten Königreichs Rascien) вместе с новопазарским краем были известны в народе как Древняя Сербия (Alt Serbien – Stara Srbia), что переселившиеся  (позже) албанцы, (zahlreiche albanesische Einwanderer – многочисленные албанские переселенцы) пришли из своей родной земли (Mutterland), из Малесии и Дукаджина, преимущественно в начале XVIII века ... Из этого следует, что в культурно-историческом понятии Метохия, по этническому составу его населения, в большинстве сербского по языку, соответствует название Древняя Сербия“(Стоянчевич 1997:105–106).  

Для карт вообще, и следовательно для карт данного сборника, характерно нанесение имени народа или названия государства для обозначения его присутствия и владения им обозначенной таким образом территории. Существует три имени, которыми обозначались сербы и их государства, они не везде одновременно употреблялись соседними народами, или частично употреблялись одновременно, что послужило причиной того, что при картировании сербского этничкого пространства и сербских земель иногда, что совершенно естественно, происходила путаница и известные ошибки. Наряду с именем сербы (Servi, Serbs, Serbes, Serben) или названием Сербия во многих исторических документах, литературе, а также на картах, можно найти, не редко и  вместе, более древние названия: Склавы (Sklavi) или Склавония (Sclavonia, Sclavinia), а также и Рашани (Rasciani) (или Раци – Rasci) и Расция, т.е. Рашка (Rassa, Rasia, Rassia, Rascia Raxia). 

Общее славянское имя преведено на латинский язык как Склавы (Sclavi) для народа, или Склавония (Sclavonia) для государства, долго было в употреблении, оно обозначало присутствие и распространенность сербов (славян) на Балканах и в Паннонской низменности. В упомянутых владарских грамотах, особенно в дубровницких документах, литературе или обозначенные на картах, во множественном числе, эти названия таким образом показывали этническую принадлежность к славянскому древу и феодальное устройство сербского государства того времени.

Это наглядно показано на упомянутой карте, где крупными буквами обозначено название государства Склавония (Schlavonia), занимавшее самую обширную территорию славянских государств, которая когда-то простиралась от Балтики до Греции, включая и  саму Албанию, а со временем, по мере нарастания процесса расчленения единого славянского пространства, сужалось и само понятие Склавонии и наконец, исторически свелось на узкое междуречье Саввы и Дравы, где это название сохранилось до ныне как Славония (Slavonia).

Известно, что севернее от охвата территории показанного на данной карте, были расселены Лужицкие сербы. В комбинации картографического изображения с гербами, что можно видеть и на некоторых схожих картах, все изображенные гербы властелы рангом ниже, находятся в гербе сербского царя Стефана Душана. В некоторых случаях и сербские правители использовали это название в своих латинских актах, как например, Царь Душан, который обозначил себя в одной грамоте к Дубровчанам как император Склавонии (Sclavonie imperator). А также жители зетской державы XI века обозначены общим именем Склавы в титуле короля Бодина (Sclavorum rex Bodinus). 

И хотя со временем, вместо общего названия - Склавония (Sclavonia), в именовании конкретных славянских государств все больше начинало преобладать использование имен отдельных, более узких территориальных единиц, это название еще долго оставалось в употреблении в том же значении. С другой стороны, как на это указывает М. Динич, „в дубровницких памятниках Sclavonia обозначает исключительно Сербию: rex Sclavoniae, imperator Sclavoniae, despotus Sclavoniae. Sclavus также для дубровчан всегда - серб“ (Динич 2003:163). Из периода начала IX века, сохранились франацкие письменные источники, в которых появляется имя балканских сербов. Об этом знали и западно-европейские картографы того времени, на основании знания которых позже составлялись и историографические карты, как например карта Гардинера в 1892 году, на которой показана  Европа периода Карла Великог (814 года).

По упомянутой карте, к удивлению многих, видно, что бо′льшая часть территории Балканского полуострова принадлежала Сербии (Servia) и была, что очевидно, населена преимущественно сербами (Servi), при чем другие южно-славенские племена: Chrobati и Bulgarians показаны дальше на западе и востоке од центральных  земель Сербии. На карте также показаны и славянские племена в центральной и восточной Европе (Slavonie tribes), среди которых еще раз повторяется имя (Лужицких) сербов, учитывая при этом то, что этот территориальный континуитет: от Адриатики до Балтики, был прерван одним, позднее созданным аварским государством, показанным на карте. 

Сербские имена, присутствующие в рукописях различных авторов с древности, продолжили еще более интенсивно использовать византийцы. В своей известной рукописи „De administrando Imperio” их употреблял и император Константин Порфироген. Наряду с названием „Склавонија“, он часто использовал и, по византийской традиции, сознательно архаизируя античные имена населявших ее отдельных  народов: Мисы – Болгары, к которым на Западе позже причисляли и самих сервов, Далматы или Трибалы – сербы. Порфирогену, конечно же, было известно название Сербия и до франацких анналов: он связываел его с местом Сервия на Бистрице, западнее от Фессалоник и с византийскими толкованиями прихода сербов на Балканы. Также существуют и оправданные утверждения, что среди племен, переселенных императором Констатином III в Малую Азию, в середине седьмого века,  были и сербы (город Гордосервон, позже Сервохорион) в Витинии. Помимо упомянутых имен сербов и Сербии в средневековых источниках, также как и на картах на западе можно найти следующие  термины: Sorabi, Siurabi, Suurbi, Surabi и Sribia, Sirbia, Sirbic, Zirbia, что конечно, небходимо иметь ввиду при чтении или анализе карт  из этого сборника. 

 Подробнее данные о сербских землях давал и поп Дуклянин (Летопись попа Дуклянина – это древнейший южнославянский памятник середины 12-го столетия, созданый на територии средневековой Дукли, теперешней Черногории. Поп Дуклянин примерный ровесник Нестора в России, Мартина Галя в Польше, Космаса в Чехии – прим.пер.), который писал, что Сербия (Surbia, Transmontana) разделена рекой Дриной на Боснию и Рашку, что полностью соответствует известной фразе из некоторых папских грамот: „regnum Servilie quod est Bosna“, то есть та часть Сербии, которая называется Боснией. В сербских грамотах и титулах правителей стояло, что они господары „сербской земли“ и поморской. Это общее название „сербской земли“ означало все сербские государства, основанные на протяжении истории, и в таком смысле и Босния и Рашка части единой сербской земли, чьи названия сохранились до ныне.  

Название Расия или Расциа, то есть Рашка является более ранним и часто употребляемым синонимом Сербии, из сербских королей, сыновья короля Стефана Првовенчанного использовали его в официальных рукописях в форме „рашская земля“. Радослав (1234) был „королем всех рашских земель и травунских“, а Владислав (1238)  имел печать с надписью „Стефан Владислав король всех рашских земель“. Название „рашская земля“ был принят в титулах и во времена Уроша I.   Название Рашка возникло по городу крепости Рас, который имел большое значение в предшествующий период, также и в период Неманичей, для формиравания и развития сербского государства на этих территориях. Однако, названия Рашка, „рашский король“ или „рашский царь“ чаще употреблялось в источниках и на картах за пределами Сербии. Поп Дуклянин использует название Раса (Rassa), дубровчане пользуются названием Расция (Rascia), хотя чаще приводится трансформированное имя Склавонија (Sclavonia) или Сербия (Serbia), венгры употребляли имена Расция (Ra(s)cia) и Рашани (Rasciani), или враждебно - Раци (Ra(s)ci), в то время как в латинских памятниках других народов появляются весьма различные имена: Rassa, Rasia, Rassia, Rascia, Raxia.

Все приведенные упоминания о сербском народе и государствах  средних веков и новейшего времени в основном сводятся к трем, которые, как замечает М. Динич, „более или менее употребляли одновременно, и только одно из них – Sclavonia – сохранило намного более широкое значение. Естественно, что иногда должна была происходить путаница, особенно для тех, кто находился в отдалении и не всегда понимал, что под этим именем скрывается. Поэтому, совершенно ясно, что не имевшие досточных знаний, упоминали то Сербию, то Рашку по очереди, как две разные страны“ (Динич 2003:169). Такие погрешности есть на картах, вошедших и в данный сборник.  

            На большинстве карт сборника нанесены и древние, античные названия, как  более глубокий временной подуровень, и одна из этих карт, карта Паннонии и Древнего Иллирика 1590 года, составленная Ортелиусом, размещена в самом начале. В описании своей карты известный голландский составитель атласов Ортелиус дал необходимые объяснения о территории, народе и географических названиях,которые на ней показаны, связывая тогдашние знания с античными. Под  Иллириком (Illyricum) он подразумевает страну на берегу Адриатического моря, напротив Италии, с границами, которые он анализирует в произведениях Плиния (Plinius) и Птоломея (Ptolomæus), подчеркивая, что по толкованию одних Иллирик располагался от Истры до Македонии, точнее от берегов Адриатического моря до Паннонии (Pannonia) и Месии (Moesia), в то время как по версии других, например, Помпониoса Мела (Pomponius Mela) и Страбона (Strabo), он простирался и за реками Савва и Дунай, включая эти реки в реки Иллирии. Ортелиус, анализируя Мела и седьмую книгу Страбоновой „Географии“ заметил, что античное название Дуная (Ister) связано с названием Иллирика и что Иллирику, наряду с адриатическим заплечьем, принадлежит и бассейн Дуная от источника в Альпах до Понтийского (Черного) моря и границ Македонии (Macedonia) и Тракии (Thracia). Ортелиус далее считает, что такое  генеральное (общее) понимание иллиров и Иллирика, было в ходу в период правления римского императора Тиберия Цезаря (Tiberius Cæsar), приводя при этом, что в его время часть территорий Иллирика принадлежала Венгерскому Королевству, в то время как большая часть была  под турками, за исключением нескольких провинций, граничащих с морем и принадлежавших Венеции.  

Поскольку Иллирик представлял собой одну из административных единиц Римской Империи, которая в смысле границ и внутреннего разделения, менялась (по раздробленности) согласно управленческим и другим замыслам и желаниям Римских императоров, территория современной Сербии приблизительно совпадает с Римской провинцией Верхняя Месия (Moesia Superiore) и охватывает часть Нижней Паннонии. В пределах провинции Верхняя Месия на картах, обычно без особых  границ видна и более узкая ее область Дардания (Dardania) в косовской и метохийской котловине, в то время как территория Албании согласно естественной разделенности и делению на провинции, принадлежала провинциям: Далмации (Dalmatia) и Македонии (Macedonia). Еще на перекрестке древней и новой эр Страбон (62 г. до Рождества Христова – 23 г. после Р.Х.) считал, что это наилучшее естественное разделение или граница (орографическая или гидрографическая) между государствами и народами. В этом смысле можно провести параллель между естественными границами римских провинций Верхней Месии с краем Дардания с одной, и Македонией с другой стороны, также как  сегодня между государствами Сербия с краем Косово и Метохия, и Албанией.

В пояснениях о народе и языке государства Иллирик, Ортелиус уточняет, что „народ населяющий все это пространство, кроме тех графств, которые граничат с Германией, говорит на сербском (славянским – Slavonic) языке, который (скажем и об этом) сегодня называется виндишским (Windisch) и считается тем же языком, который римляне называли языком иллиров (Lingua Illirica), или иллирским языком, он и сегодня широко распространен и на нем, в целом, говорят народы населяющие эти просторы между Венецианским заливом и Ледовитым океаном“ (Ортелиус 1590). Таким образом, Ортелиус высказывает точку зрения, что речь идет о славянском народе и языке. Современная историография во многих случаях пренебрегает такими очевидными и конкретными источниками, которые недвусмысленно указывают на то, что иллиры считаются древним славянским народом, не показывая при этом огромную территорию  их расселения, также как и факт возникновения большего количества сербских (славянских) государств на этих территориях в средние века, и которые в титулах владаров назывались „сербскими землями“. Поэтому так удивляют необоснованные утверждения и тревожат намерения тех авторов, которые отрицают связь сербов (славян) и иллиров, выделяя малочисленный албанский народ как единственного потомка великого древнего народа иллиров.          

В географическом, германо-латинском лексиконе Гофмана, в XVII веке, в котором синтезированы научные знания предшествующих эпох с тогдашними географическо-историческими знаниями Запада, упоминаются „Албани (Albani) – иначе переселенцы (Advenae), или инородцы, то есть чужаки (Aliengenae) или пришельцы (Adventitii), которые очевидно из плена или собственности своих прежних господ перемещались в плен или собственность других, и тут укрепляли свои  очаги (ex dominorum suorum praediis vel dominiis, in aliorum praedia vel dominia veniunt et in iis sedes suas figunt). Это название (Albani, Albanici, Albini) первоначально относилась к шотландцам (Scoti, Шкоти), для которых обычай скитаться по чужбине почти вошел в  природу... и поэтому это слово применялось в отношении ко всем пришедшим извне, кто переходил в какое-либо место, чтобы поселиться там (ad omnes extraneos, qui in locum  aliquem incolatus ergo transmeabant)... Другие же, кажется, назывались так, как родившиеся где-то в других краях (alibi nati)...“ (Гофман 1698).

Это античное и средневековое определение имени современных, сегодняшних арбанасов (албанцев), „пришельцы, иноземцы, чужаки, переселенцы“ более всего соответствует их появлению на Балканах. Известен факт, на который обращают внимание известные ученые, что  существует полное отсутствие письменных источников об албанцах на Балканах до XI века. И действительно, как подчеркивает В. Попович, только в греческих источниках, албанцы как наемники в византийской армии „впервые упоминаются в связи с событиями, которые развернулись около 1040–1043 г., а точнее  1078–1081. г.“. И в то время как албанцы, как новый народ, появляются на исторической сцене Балкан поздно, только в середине  XI века, иллиры, как историческая категория, которой сопутствовало этническое самосознание, безвозвратно исчезают в поздней античности, и „не существует ни одного исторического, эпиграфического или археологического факта, который  опровергал бы этот вывод“ (Попович 1988:244).

Наряду с временной пропастью, протяженностью около восьми веков, с момента исчезновения иллиров с исторической сцены и до  появления на ней арбанасов (албанцев), существует столь же долгий период с момента их первого появления и до нового возрождения иллиров, на этот раз воплотившихся в совершенно новых албанцах. По этим причинам В. Попович справедливо считает, молодая албанская  наука, безоговорочно декларирующая этот „до сего дня научно не доказанный и по всей видимости недоказуемый континуитет от иллиров до современных албанцев нанесла себе и продолжает наносить ущерб, который с большим трудом и высокой ценой сможет возместить в будущем“ (Попович 1988:250). 

Помимо указанного первого упоминания албанцев в греческих источниках XI века, а позже и Албании в Европейской Турции, в остальных средневековых источниках и номенклатуре название  Албания (Albania) было больше связано с Кавказским предгорьем и берегом Каспийского моря, или Шотландией, и дважды упоминается в Италии (недалеко от Бергамо и в краю Лацио), а также в Персии. Когда речь идет о появлении на Балканах, в историческом употрелении и в литературе существовало несколько понятий: арбанас (арбанасы, арбане), арнаут (арнавут), шиптар и албанец, которые имеют одно этнографическое, но разное этимологическое значение. В сербском языке и в географической литературе широко употреблялся термин арбанас, на турецком арнаут, а они сами называют себя шиптарами (Shiptar, Shqiptar), свою страну Шкиперия (Shqipëria), в то время как понятие албанец новое и имеет значение:  „житель Албании“ или „тот, кто происходит из Албании“. Аналогично упомянутым, часто были в употреблении, и могут встретиться на картах и подобные понятия: албанез, арбан, арбанаса, арбанасин, арбанашанин, арбанос, арнаутин, арнавутин, а также выведенное понятие арнауташ, которое относится к поарбанизованным (албанизованным) сербам. Хотя сегодняшние арбанасы сами себя не називают албанцами, они все больше „проталкивают“ это название во все европейские языки и науку, с намерением создать видимость своей античной и средневековой государственности на Балканах, хотя они никогда ее не имели, при этом оставляя себе право на имя шиптар (Shiptar, Shqiptar), которым сами себя называют „в домашнем употреблении“.

На картах, собранных в данном сборнике помимо рельефов, гидрографии, населенных пунктов, общих топонимов, естественных границ и границ установленных властелой, нельзя со всей точностью увидеть этническую ситуацию и демографическую картину, пока в XIX и XX веке не были составлены этические карты. Особенно это заметно на более ранних картах XVI и XVII века, особенно, когда речь идет о небольших территориальных областями каковыми являются Косово и Метохия. Такие подробные данные можно найти в монастырских грамотах, так называемых хрисовулях, потому что они служили документами, как указывает Г. Войкович, „которые выдавались владарами при основании монастырей, с целью утверждения правового статуса задушбины (благочестивые сербские князья и цари строили при жизни монастыри и церкви – задушбины, то есть за душу, во спасение души.– прим. перев.), охвата землевладения, а также феодальных обязательств и привилегий людей в монастырском властелинстве“. Войкович подчеркивает, что в монастыре Дечаны, который основан в 1330 году, „Стоян Новакович подсчитал, что в реестре Дечанского властелинства записано в общей сложности 40 сел, включая и мелкие поселения, затем 9 влашских горных пастбищ и одно албанское. В имение всего  властелинства входило 2.166 земледельческих домов, на пастбищах 266 домов, 49 из которых - албанские“(Войкович 2007). 

Похожую картину можно увидеть и в Свято-Стефанской хрисовуле, выданной королем Милутином своей задушбине - монастырю Баньска, которую он начал строить приблизительно в 1313 году, в ней упоминается двадцать древних жуп (Жупа, название административно-территориальной единицы у южных и западных славян.
Так, топонимом Ж. являются: область в Боснии; район Сербии – прим.пер.) с приблизительно 75 селами и поселками, 8 горных пастбищ насчитывающих более 500 влашских (пастушеских) семей, 21 из которых расположены в  долине Ибра, что говорит о том, что эта территория в те времена была густо населенной. В Грачаницкой грамоте (от 1321 года) записано имение составляющее 40 деревень в непосредственной близости от Приштины и т.д.

В стремлении показать наиболее полную картину владений в период до прихода турков в Косово и в Метохию, объединив данные из многих  монастырских грамот, М. Пешикан составил ономастически уникальный список и карту поселений, плативших десятину монастырям, святоахрангельских владений, дечанских владений, владений призренской епископии и хиландарских владений, с 181 поселением, которые находились и в Метохии и в древнем Алтине,  чем недвусмысленно показал, что владения сербских монастырей, то есть сербских сел, на этих территориях простирались вплоть до самой близости к естественной границе на реке Дрим сегодняшней северной Албании.  

Следующими источниками данных, которые делают возможной наиболее полную этно-демографическую реконструкцию населенности территорий Косово и Метохии являются турецкие кадастаровые реестры, так называемые дефтеры. А именно, после Косовской битвы (1389 года) турки не сразу завоевали всю средневековую сербскую державу, но  постепенно захватывали одну за другой ее области в период,  длившийся более полувека. Судя по всему, столкновение двух армий на Косовом поле стало решающим сражением, которое велось до последнего воина, в военном смысле его исход вероятнее всего остался нерешеным, так как в этом столкновении погибли и сербский князь Лазарь и турецкий султан Мурат I, военачальники обоих армий. Только позднее, при установлении своего управления завоеванными сербскими территориями турки сделали некий вид кадастрового реестра мест и людей, с которых брали подати. 

Территория Косова и Метохии охватывается рядом таких дефтеров: от 1452, 1455, 1485, 1489, 1571, 1566–74 гг. В этих списках поселения  классифицированы по нахиям (Нахия – тур. административно-территориальная единица – прим.пер.)  и вилайетам, но основные данные в них относятся к отдельным мужчинам и вдовам (как старейшинам в доме), то есть на тех, кто был обязан платить налоги, затем к монахам и не женатым совершеннолетним мужчинам. Дефтеры по этим областям транскрипцированы с арабского на сербский язык и представляют собой очень точный и надежный исторический источник для реконструкции этно-демографической ситуации начала турецкого господства в Сербии. Но с учетом недостаточности этого источника и на его узкую направленность: на плательщика подати, при оценки общего количества жителей следует исходить из ряда предположений.   

Анализируя такой список имен собственных по языковой принадлежности, М. Пешикан составил ряд различных карт, которые  показывают территориальное распределение населения древнесербского и древнеарбанасского типа, которые населяли в  широких региональных границах сегодняшнюю юго-западную Сербию, юго-восточную Черногорию и северную Албанию, где можно видеть  общую обособленность этих двух народов, с очень небольшим количеством смешанных областей. 

Хотя карта начерчена упрощенно, со штриховкой, она ясно показывает широкое распространение имен старо-сербского типа в Древней Сербии, точнее в Косово и Метохии, за исключением не значительной перемешанности в окрестности Джаковицы, на территории современной Сербии, но с другой стороны и в старом Атине, на территории сегодняшней Албании. Такая же картина существовала и на территории современной Черногории, кроме небольшой смешанности имен вокруг Скадарского озера.

Такую же тематику М. Пешикан (обозначения личных имен из дефтеров) еще более наглядно картографически выразил по селам, чем помимо контрастного дифференцирования населенных мест, показал и реальное территориальное распределение населения, из которого непосредственно видно незначительное количество албанских поселений, с тем, что в Косово их нет совсем, очень мало в Метохии, а также и в северной Албании, которая практически не заселена. На этой карте очень наглядно показана истинная этническая картина и распределение населения по селам, которая содержится и в турецких реестровых книгах середины XVI века. 

Синтезируя данные семи подряд турецких дефтеров, начиная с  1452 года и за последующие сто двадцать лет, то есть до 1574 года, М. Пешикан дает весьма содержательную и комплексную карту „Косовские именословия (указатель имен и названий – прим. пер.) XV–XVI века“, на которой показаны все поселения того времени на территории современного автономного края Косово и Метохия. Карта с точки зрения этнической принадлежности населения однозначно сербская,  с частичным смешением сербских и албанских сел в окрестностях Джаковицы, в большем процентном соотношении, чем на предыдущей карте, что показывает заселение албанцами  Метохии и их постепенную инфильтрацию, еще более выраженную в последующих столетиях.  

Помимо картирования этнической картины по селам с именами  старо-сербского и старо-албанского типа от начала турецкого господства,  суммарный анализ данных, взятых в дефтерах утверждает, что турецкий захват Косова и Метохии самый большой ущерб нанес коренному населению. Анализ реестров 1455 года, который произвел М. Мацура показал, что существовало 32 руин сел, уничтоженных, вероятно во времена Косовского сражения, затем 42 опустевших села, население которых было истреблено или бежало, то есть из 599 переписанных сел 74% или 12% были непригодны для жизни людей, а помимо упомянутых сел, приводится еще 142 карликовых (до 5 домов) или небольших деревень (6–10 домов), что говорит о том, что турецкая оккупация нарушила всю структуру поселений. (Мацура 2001). В таких условиях этническая картина постепенно менялась в пользу албанских переселенцев, которые по религиозным причинам, в силу подавляющего исламского вероисповедания, были привилегироваными в  Турецкой империи.

В этой достаточно разрушительной для сербского народа этно-демографической ситуации, албанские кочевые племена (фисы -Малисори, Мирдите, Фендеши) все чаще стали спускаться из горных пределов северной и центральной  Албании, они по отделньости или группами стали занимать плодородные равнинные территории Метохии, продолжая оказывать сильное давление на коренное, преимущественно земледельческое сербское население, которое жило организованными патриархальными семейными общинами. Так албанцы отнимали сербские владения, совершая насильственное вытеснение и преследование оставшихся на этих территориях с времен турецкого господства  сербов из Древней Сербии, что заметил и о чем писал австрийский консул Иоганн Георг фон Хан в первой половине XIX века. 

Этот срез этно-демографичской ситуации в начале турецкого господства в Косово и у Метохии, который успешно реконструировали Митар Пешикан и Милош Мацура, менялся в силу постоянной  албанской колонизации, продолжительно и в течение длительного периода времени, но который никогда, вплоть до XX века не был обращен в пользу албанцев. Это подтверждается и Путевыми заметками Милоша С. Милоевича под назанием „Путевые заметки о части Истинной (Древней)  Сербии“, которые были изданы в трех томах (брошюрах) в 1871, 1872 и 1877 годах. Эти записи в свое время возникли из общих, а также из научных соображений, при поддержке Сербского научного Общества и тогдашнего его председателя г. Янко Шафарика, и при материальной помощи этой организации, выделенной для издания двух первых брошюр. Милоевич был первым сербским автором Путевых заметок, который проехал по всей Древней Сербии, с целью собрать данные о населении и расселении этих краев непосредственно на местности и обнародовать эти данные.

На основании подлинных нумерологических и косвенных сведений из трехтомных путевых записей Милоевича, один из авторов данного труда М. Вемич, методологически, шагами вычленения и  систематизации, разработал карту в более крупном масштабе под названием „Этническая карта части Древней Сербии 1:300.000“ (Вемич 2005), на которой картографически восстановлена этно-демографическая картина 150-ти летней давности в этой части Сербии. На карте современной методологически, наглядным образом, через  состав и распределение населения по поселекам, показана этническая картина тогдашнего состояния во этническо-народностным и религиозно-конфессиональным критериям, то есть картина демографическо-статистической структуры взаимоотношения сербов и албанцев  непосредственно накануне сербско-турецких войн 1876, 1877/78 годов, когда сербы на территории Косово и Метохии, несмотря на видимые следы албанской колонизации все еще были преобладающим населением, а арбанасы (албанцы) национальным меньшинством.

На карту нанесено 895 поселений из общего количества 1.140 указанных в Путевых записях  Милоевича, кроме 77 „или-или“ поселков для которых Милоевич, по причине активных процессов изменения состава населения вдоль тогдашней  сербско-турецкой границы, не установил окончательно являются ли они сербскими или албанскими. Структура остальных поселений точнее показана в нижеуказанной таблице:

Из приведенных цифр можно сделать вывод, что в то время поселений с сербским населением было в три раза больше, чем поселений, населенных исламизированными арбанасами (арнаутами) (244:69), также как почти в два раза больше поселений с исламизированными сербами, чем арнаутами (130:69), а в сравнении с всего 21 поселением арбанасов католиков (латинян) это составляет 11, то есть сербов больше в шесть раз. Однако арнауты в силу  конфессиональной схожести в большей степени были перемешаны с исламизированными сербами (в 152 поселениях), чем с православными сербами (в 18 поселениях), в то время как латиняне больше перемешивались с православными сербами (в 15 поселениях), нежели с  исламизированными сербами (в 4 поселениях). Сербы обих конфессий были перемешаны между собой в 109 поселениях.

            Путевые заметки Милоша Милоевича появились после известных крупных политических событий, произошедших в турецкой империи, то есть после введения государственных реформ Селима III (1789–1808) и его наследников, и  которые по причине сильного противодействия общественных консервативных сил, так называемых старотурков, имели особенно драматические последствия на Балканах. Как пишет В. Стоянчевич,  „в эти военные и безсудные времена, очень сильно пострадали целые области с христианским населением, которые стали сценой больших военных действий армии султана в 1826, 1831, 1832, 1835, 1844, и 1851 годах, как в Боснии и Герцеговине, так и в Албании и древней Сербии. С этой точки зрения в истреблении христианской райи (Райа, от араб. «раайа» - «стадо» – так назывались подданные Османской империи. Приблизительно с XVII века это название стало относиться только к христианам. Отсюда – часто употребляемое славянскими авторами словосочетание «христианская райа» прим. Пер.)  особенно отличились приштинские паши Малич и Яшар-паша, власть которого в обширном Приштинском пашалуке, Порта (турецкое правительство в Цариграде) смогла свергнуть только в 1836 году. В связи с этим, необходимо подчеркнуть, что  в народной жизни сербов в Косово и Метохии в XIX веке доминировали три проблемы: слабая общественная безопасность, судебное бесправие и нерешенные аграрно-правовые отношения“ (Стоянчевич 1994:1–2).  

После сербско-турецких войн 1876–1878 годов и освобождения топлицкого и ябланичского краев Древней Сербии, Косово и Метохия и дальше продолжали оставаться под турецкой властью. Тогда, с целью установления военной границы с восстановленным сербским государством, начинается планированное и еще более интенсивное преселение арбанасов из горных областей Албании, при получении особых привилегий за счет сербского населения. Такие меры турецких властей вызвали коренные перемены в этническом, демографическом, культурологическом, земледельческом и цивилизацинном смысле, последствием которых в дальнейшем стало то, что сербы в Косово и  Метохии в первой половине XX века из национального большинства постепенно становились меньшинством.   

Выбранные карты известнейших европейских авторов и издателей избраны согласно критериям их профессиональной, научной и общественной компетентности и значению. Составители карт, руководимые общими, культурными, научными, политическими, экономическими, стратегическими и другими интересами, как наиболее авторитетные картографы, были призваны представлять и объяснять географическо-исторические реалии на Балканах и в Древней Сербии. Косово и Метохия никогда не были особенно выделены из более широкого контекста и окружения Древней Сербии, таким образом не существовало их отдельных картографических изображений, ни территориальных, ни тематических. Поэтому, мы были вынуждены, ради большей нагладности и разборчивости данной публикации, отдельно показать увеличенные фрагменты карт, относящиеся к двум этим областям. Вошедшие в сборник карты представляют драгоценное свидетельство о географических, исторических, этнических, цивилизационных и других условиях в период пятивекового турецкого присутствия в Косово и Метохии. По картам непосредственно можно убедиться, что избранные здесь европейские и отечественные авторы, географы, космографы и картографы не признавали завоевания Балкан турками и в своих изображениях на картах сохранили сознание о принадлежности этих территорий Древней Сербии.

В начале, древние картографы больше обращали внимание и  придавали важность природно-географической структуре географического пространства, где области Косова и Метохии всегда были показаны с северной стороны большой горной цепи, балканского центрального гребня, названного Catena mundi или „Вериги мира“, точнее в той части сегодняшней цепи Проклетия (2.656 м) и Шар горы (2.748), соединенных меньшими горными цепями: Юничских гор (2.305 м), Паштрика (1.987 м) и Корытника (2.486 м). Помимо физической структуры и естественного деления в духе страбоновского оптимального распределения территорий, по которым пролегают и естественные границы римских провинций, Косово и Метохия на этих картах показаны как часть средневекового государства Сербии, территория которого в более раннем картографическом слое приблизительно совпадает с римской провинцией Верхняя (Горня) Месия (Moesia Superior).

С развитием картографии, с увеличением ее геометрической точности, с введением новых тематических обзоров, на данных картах нанесены и социально географические содержания, начиная от изображения гербов, важных религиозных центров и храмов, укрепленных мест и городов, до государственных границ, различных данных о населении наконец точных этнических и демографических условий. Большинство карт в этом смысле подтверждают многочисленные свидетельства многих папских средневековых визитеров и миссионеров о том, что главная разделительная межа, то есть этнографическая граница между обособленными (лимитрофическими) сербскими и албанскими поселениями, вплоть до середины XIX века, проходила по рекам Валбона (Црница) и Черный Дрим „которые считались одновременно и географической границей Албании и (Древней) Сербии, а также и языково-разговорной линией, разделявшей арбанасов северной Албании и метохийских сербов“(Стоянчевич 1994:2). В этом смысле, с основанием Албании в XX веке, сербы и арбанасы однажды уже шли на исторический компромисс в отношении разграничения, когда в новейшее время, историческую, этническую, языковую и естественную границу, от рек Валбона и Черный Дрим подняли на самую вершину горной цепи.    

1. Ортелиус 1590: Ortelij, Abraham. Panoniae, et Illyricy veteris tabvla [1:2.000.000]. Antverpian: Ex conatibus geographicis Abrahami Ortelij Antverpiani.

2. Ортелиус 1598: Ortelius, Abraham.  Slavonia. In: у Le miroir du monde,

ou Epitome du Théâtre dґ Abraham Ortelius. – Amsterdam: Zacharias Heyns. – Bl. 16-98, 2 S. Table; 16 x 20 cm; koloriert, Tafel 76.

3. Ортелиус [1600]: Ortelius, Abraham. Graecia Sophiani. In: Bertius: Theatrum Geographiae Veteris, 1619. Составлена по плану Николы Софиана из 1540. 

4. Гофман 1698: Hofmann, Johann Jacob.  Lexicon Universale, Historiam Sacram Et Profanam Omnis aevi, omniumque Gentium; Chronologiam Ad Haec Usque Tempora; Geographiam Et Veteris Et Novi Orbis; Principum Per Omnes Terras Familiarum [...] Genealogiam; Tum Mythologiam, Ritus, Caerimonias, Omnemque Veterum Antiquitatem [...]; Virorum [...] Celebrium Enarrationem [...]; Praeterea Animalium, Plantarum, Metallorum, Lapidum, Gemmarum, Nomina, Naturas, Vires Explanans. - Editio Absolutissima [...] Auctior [...]. - Leiden: Jacob. Hackius, Cornel. Boutesteyn, Petr. Vander Aa, & Jord. Luchtmans, 1698. 2° - T. 1: Literas A, B, C, continens. [6] Bl., 1072 S.; Kupfertit. - T. 2: Literas D, E, F, G, H, I, K, L, continens. [1] Bl., 900 S. - T. 3: Literas M, N, O, P, Q, continens. [1] Bl., 994 S. - T. 4: Literas R, S, T, V, X, Y, Z, continens. [1] Bl., CXXVI, 743, 116 S.

5. Гардинер 1892: Samuel Rawson Gardiner. A School Atlas of English History. – London: Longmans, Green, and Co., reprinted in: The Public Schools Historical Atlas edited by C. Colbeck, Published by Longmans, Green, and Co. 1905.

6. Урошевич 1965: Урошевић, Атанасије. Косово. – Београд: СЕЗб, књ. LXXVIII, Поселения, 39.

7. Пешикан 1981: Пешикан, Митар. Из исторической топонимики Подримля I. Об определении и размещении некоторых имен из Дечанских хрисовуль. – Белград: Сербская Академия наук и искусств, Отделение языка и литературы, Комиссия по ономастике, Ономатологические приложения, кн. II.

8. Пешикан 1982: Пешикан, Митар. Зетско-хумско-рашские имена в начале турецкого периода (I.Вводные размышления). – Белград: Сербская Академия наук и искусств, Отделение языка и литературы, Комиссия по ономастике, Ономатологические приложения, кн. III.

9. Пешикан 1984: Пешикан, Митар. Зетско-хумско-рашские имена в начале турецкого периода (Третья часть). – Белград: Сербская Академия наук и искусств, Отделение языка и литературы, Комиссия по ономастике, Ономатологические приложения. – кн.V

10. Пешикан 1986: Пешикан, Митар. Древние имена Нижнего Подримля. – Белград: Сербская Академия наук и искусств, Отделение языка и литературы, Комиссия по ономастике, Ономатологические приложения. – кн.VII

11. Попович 1988: Попович, Владисав. Албания в поздней античности. – Белград: In: Иллиры и Албанцы, Сербская Академия наук и искусств, Научные собрания. – кн. XXIX. – С. 201–250.

12. Стоянчевич 1994: Стоянчевич, Владимир. Косово и Метохия в сербо-албанских отношениях в XIX веке (1804–1878). – Белград: Сербская Академия наук и искусств, Отделение исторических наук, междуотделенческая комиссия по изучени. Косово и Метохии. – 118 с

13. Стоянчевич 1997: Стоянчевич, Владимир. Древняя Сербия. – Белград: „Осветљења“, Задушбина Вука, Даница, сербский народный иллюстрированный календарь на 1997 год.

14. Мацура 2001: Мацура, Милош и сотр. Поселения и население  Области Бранковича 1455 года. – Белград: Сербская Академия наук и искусств.

15. Динич 2003: Динич, И. Михаил. Из сербской истории Средних веков. – Белград: equilibrium. – 824 с.

16. Радованович 2004: Радованович, Милован. Этнические и демографические процессы в Косово и Метохии. – Белград: Liber λ press. – 668 с.

17. Вемич 2005: Вемич, Мирчета Этническая карта части Древней Сербии, По Путевым заметкам Милоша С. Милоевича 1871–1877 год. 1:300.000. –  Белград: Географический институт „Иван Цвиич“ САНУ, 2005. Многоцветная карта, 70 x 60 см, с сопроводительной публикацией.

18. Войкович 2007: Войкович, Гордана. Релевантные источники данных для демографических исследований в Сербии с XV века до сегодняшего дня. – Белград: Сербское географическое общество. In: Сборник трудов, Первый конгресс сербских географов, 19–22. 10.2006. Сокобаня.