большом монастыре Ватопед в тот день царило оживление, все были в нетерпении: прибыл Стефан Неманя, славный правитель Сербии, который отрекся от престола, принял постриг с именем Симеон и решил посвятить жизнь молитвам и Господу здесь, на Святой Горе. Ему навстречу вышел его родной сын, монах Савва. И вот два необычных инока вошли в монастырь, они были счастливы, а братия приняла их с радостью и благоговением.

Это была воистину прекрасная и торжественная встреча. Сначала старца ввели в храм, где он, пав ниц перед алтарем, прочел молитву; по обычаю ему для поклонения из алтаря вынесли святые мощи. Потом в честь нового монаха была собрана трапеза: монашеская, но обильная, праздничная, с вином. С таким же вниманием и любовью были встречены и верные витязи из свиты Симеона, которые сопровождали его в обитель. Некоторые из них решили остаться в монастыре и принять постриг. Гостей познакомили с монахами и игуменами соседних монастырей, которые пришли поздравить новых братьев. Но, наконец, Савва прервал разговоры и сказал усталому отцу:

- Тебе давно пора отдохнуть, я отведу тебя в твою келью.

Старец Симеон поднялся, учтиво поклонился всем и пошел за Саввой через арку к братскому дому. Он сутулился и казался меньше ростом; седина, появившаяся после ухода Растко в монастырь, сильно состарила его.

- Отче, тебе дали лучшие комнаты, на первом этаже. Старец замедлил шаг:

- Комнаты? Значит, ты просил дать мне несколько комнат? - он остановился. - Есть ли где-нибудь еще монахи, у которых несколько келий?

Савва не ответил. Дождавшись, когда старец вновь двинется, он подвел его к дому и ввел в первую комнату, просторную, с тремя окнами, выходящими на уже начинающий багроветь и золотиться лес. В ней находились кровать, красивые деревянные стулья, стол, на стенах было много икон, перед которыми горели лампады. Симеон молча повернулся и вышел, Савва, удерживая себя от вопроса, молча последовал за отцом. Он наблюдал, как тот переходит из комнаты в комнату, рассматривает их: вторая, третья, входит в четвертую, самую маленькую, с одним окном, выходящим на восток. Старец на мгновение остановился в дверях, затем вошел, быстро вышел и сказал:

- Я останусь здесь.

- Значит, совсем по-монашески?

На отцовском лице впервые за сегодняшний день появилось строгое выражение, так хорошо знакомое Савве:

- Да, как и все остальные монахи. Ты понял? - серьезно спросил он.

- Бог с тобою! - ответил сын, его глаза светились тихой радостью и теплом.

- Я понимаю тебя, отец...

Он все смотрел и не мог насмотреться на седого, похудевшего и ссутулившегося человека - как он садится на узкую, покрытую грубым одеялом кровать, смотрит в окно на осенние краски. Сын молча сел рядом, положив на морщинистую руку отца свою большую теплую ладонь.