Иеромонах Иоанн (Чулибрк).

Богословия Святого Петра Цетиньского.

г. Цетине.

(Доклад иеромонаха Иоанна на Богословском симпозиуме в Минске - 2001 г.)

1. Время и богословие

Если мы вглядимся в палитру православного богословия XV века, то увидим, что Четвертый Вселенский Собор, как будто не занимает в ней места центрального источника, некого средоточия. Святой Григорий Палама, говоря о различии божественной сущности и божественных энергий, ссылался на Шестой Вселенский Собор и на его установление о различии божественной и человеческой воли, сформулированное прежде Святым Максимом Исповедником, и, как известно, часто цитируемого и любимого исихастами.

         Преоболадающими темами богословия пятнадцатого века, периода от Святого Марка Эфесского, Иосифа Врения и до Преподобного Андрея Рублева, являлись - троическое богословие и славословие с одной стороны, и борьба против латинской ереси, с другой. Как сказано в исследовании Митрополита Черногорско-приморского Амфилохия (Радовича) о триадологии Святого Григория Паламы - учение о Святой Троице лежит в основе исихастского богословия, и к этому мнению присоединяется современник и сподвижник исихастов - Никон Иерусалимский: троическое богословие, вплоть до заключительного Исповедания веры, красной нитью проходит сквозь весь его «Горицкий сборник».

Родившийся, приблизительно в годы Куликовской и Косовской битв, Никон, с молоком матери впитал в свою плоть чувство страдания от враждебности нехристиан, подобно Елене Балшич, своей духовной дочери и кровной дочери святого Князя Лазаря, из переписки с которой и возник «Горицкий сборник». О том, что эта тема одинаково волновала их обоих, говорит ответ, который Никон дает ей на ее вопрос о причине страдания христиан от иноверных.

Но, в отличие от России, для которой Куликовская битва, вопреки всей своей жестокости, означала предвестие преображения, для сербов и других православных народов Средоземноморья и Балкан, Косовская битва стала знаком начала многовекового рабства, к которому неизбежно надо было готовится. Почувствовала это и Елена Балшич и, вместе с Никоном, посвятила себя созданию монашеских общин по берегам Скадарского озера, которые впоследствии, прославятся как  Зетская Святая Гора и сформируют духовный облик Зеты, да и всего сербского народа в целом, на последующие века.

Подобно одному из величайших духовных отцов России, Преподобному Нилу Сорскому, Никон Иерусалимский нашел вдохновение и образец духовности на Святой Земле, в скитском образе жития синайских и палестинских монахов: «Скитский типикон», во многом схож с типиконом Нила Сорского, вошедшего в «Горицкий сборник». Кроме этого, Никона Иерусалимского со Святым Нилом роднит то, что он принадлежал к движению, которое Гелиан Михаилович Прохоров называет третьим периодом исихазма – периодом общественного влияния. Но, в то время, как Преподобный Нил, нестяжатель, должен был служить духовным предостережением и напоминанием, набирающему силу государству, о том, что русский народ као laoV – «не от мира сего» и несет иную миссию, Никону надлежало создать сжатое ядро, самосознания Церкви, которое стало бы ее движущей силой в грядущие годы  рабства (ига). Именно эта цель и определила содержание двух его трудов- «Шестоднева» и «Горицкого сборника».

2. Вселенские Соборы

Никон Иерусалимский, будучи святоотечески образованным человеком и носителем святоотеческого духа, в «Горицком сборнике” неоднократно говорит о Вселенских Соборах. Первый раз, в повести о создании Константинополя (л. 88v–101r): отвечая на письмо Елены о строительстве ею храма, на одном из островов Скадарского озера, Никон сравнивает его со строительством Константинополя, а затем подробно и обстоятельно описывает как Арий своими "суемудренными речами породил хулу на Сына и Слово Божие, говоря о Нем, что Он творение и обычный человек, а не истинный Бог собезначальный Отцу." Затем повествует, что это стало известно императору Константину и он созвал "Вселенский Собор", на котором Отцы "исповедали и проповедали Сина Божијег равным Отцу, собезначальным и  совечно существующим […] Который, когда наступила полнота времен сошел с небес от Отца, нас ради, и воплотился од Духа Святаго и Приснодевы Марии." (л. 96r). В той же повести говорится и о том, как во времена императора Константина "Армяне, вероваше во Христа со своим царем Тиридатом, который учинил Григория епископа, великомучеником " (л. 94r). Все эти обстоятельства, вкратце, составляли и смысл возведения Еленой храма, вплоть до привлечения монашества, которое во время освящения нового града стекалось в Константинополь, и имело ясно обозначенную роль в жизни Церкви.

Также в Житии Святого Саввы упоминается, как он начал строить и обустраивать Церковь "как святыми и честными Отцами на Вселенских семи Соборах заповедано было» (л. 140r). Говоря о посте, упоминается анафема тем, кто постов не соблюдает - "по преданию святых апостолов и Семи Святых Соборов" (202r-203v); приводятся правила о посте Шестого Вселенского Собора, святых Отцов и некоторых Поместных Соборов. Наконец, здесь впервые будут упомянуты армяне как "проклятые" (подпавшие под анафему) и поставлен в прямую связь вопрос истинности жизни с истинностью веры: "Те, которые не постятся, когда подобает поститься и постятся, когда поститься не подобает, далеко стоят от православной веры и своей скверной и развращенной веры держаться, и Святую Троицу - Отца и Сына и Святога Духа нечисто и ложно исповедают." Для Никона, ортодоксия неотделима от ортопраксии, эта мысль является одной из главных в «Горицком сборнике» мыслей, завещанных нам Никоном Иерусалимским.

В этом контексте неоднократно говорится об армянах и об основоположнике монофизитской ереси, Арцивурии. Посему заповедано "Святым и Великим Собором Вселенским […] паки проклинать треклятых еретиков […] единомудренников Евтихия, вкупе с Диоскором и Севирианом [….]" Затем следует список Вселенских и Поместных Соборов, внимание которые, по свидетельству Никона, преимущественно было поглощено врагами Святой Троицы или не исповедающими Богородицу Матерью Сына Божия. И все-таки, "мы, как истинные наследники и ученики святых апостолов единомысленно с этими святыми и богоносными Отцами исповедуем то, что они нам передали" (л. 220r-221v).

Латиняне же обвиняются не только в том, что служат на  бесквасном хлебе, что "мертвым изображают Сына Божия", в искажении триадологии, но и в том, что "не хотели покориться Святому Собору и учению святых отцов, которых наконец собрала в граде  Константиновом святая праведная царица Феодора […] по образу великих настоящих Вселенских Соборов." Особенно много усилий прикладывает Никон Иерусалимский к чистоте рукоположения в епископский сан и приводит второе правило, именно Халкидонского собора, гласящее о недопустимости симонии.

3. Воплощение

В той ж книге, немного ранее (стр. 366v-375r), находится произведение с названием «О вере глава 100», авторство которого приписывается святому Геннадию, Архиепископу града Константинова. Согласно исследованию Епископа Афанасия (Евтича), такого произведения нет ни у Геннадия Схолария, который в тот период (1439/1440) еще не был константинопольским патриархом, ни в произведениях Геннадия I, относящихся к пятому веку.

Во второй главе того же произведения говорится: "[В] Воплотившегося Сына Божия веруем, истинно [воплотившегося] а не ложно. В двух природах - божественной и человеческой. В Бога по Божеству и человека по воплощению. В обеих совершенна." Затем говорится о святых иконах, о мощах, а более всего о самой вере, как добродетели. 

Воплощению в «Горицком сборнике» будет посвящено два больших фрагмента. В первом, связанном с возникновением Константинополя, описывается диспут между папой Сильвестром и некими евреями, в котором папа, в долгой проповеди и обращением к пророкам, сосредотачивается на том, что "предвечный Логос Божий в последние времена стал человеком, ради спасения людей" (89v-90v).

Во втором, более объемном отрывке, который предваряет Жития Святых Симеона и Саввы, после продолжительного триадологического фрагмента (109r-110r) и краткого напоминания о святых, следуют страницы 110r-112r, на которых описывается благодать Божия, даруемая людям во исполнение пророческих слов, когда "уже и пророки в аду вопрошали: приидет ли Избавитељ наш, чтобы избавить нас или нет?". Особое место, как и повсюду, отводится Богородице, чем неустанно подчеркивается полнота человеческой природы Христа, Который воспринял человеческую природу не призрачно и которую, Его Божественная природа, не поглотила. Библейскому человеку - Никону Иерусалимскому, возросшему на иерусалимском предании, именно человеческая сторона Христа особенно близка и сродни: "Кто сия жена? Се та, о Которой пророк говорит: от корня Иессеева, из утробы Давидовой, жезл произойдет" Так на Пресвятую Богородицу, как подтверждение полноты человеческой природы божественного Логоса, в своем Исповедании веры, которое позже было включено в деяния Халкидонского Собора, ссылался и святой Флавиан Константинопольский, говоря о своем исповедании "единого Господа нашего Иисуса Христа… единосущного Отцу по Божеству и единосущного Матери по человечеству."1 С другой стороны, Евтихий в своем «Изложении веры» намеренно опускает упоминание Богородицы, как замечает на соборе Диоген, епископ кизический, "будучи апполинаристом… [Евтихий] избегает формулу от Духа Свята и Марии Девы, чтобы совершенно не исповедать соединения по плоти.2”

При этом, оба раза в произведениях Никона, в тех фрагментах, в которых говорится о воплощении, оно связываетя с крещением. Первый раз - это крещение императора Константина и евреев, второй - крещение Симеона Немани. Таким образом проводится историческая параллель, бремя которой, ложится здесь на плечи Елены Балшич. Ей надлежало стать для своего времени тем, чем ромейский император и сербский великий жупан были для своего – побудителями возрастания и хранителями чистоты церковной веры, веры, которая была  определена и сформулирована именно на Вселенских  Соборах. По существу, же, Событием этой веры является Воплощение Сына и Слова Божия, второй Ипостаси Святой Троицы, неизреченное соединение двух природ, от полноты которого зависит и спасение народа, поверенного, в данном случае, Елене, как когда-то Константину и Симеону.    

4. Заключение

Кратко можно сказать, что отношение Никона Иерусалимского к Четвртому Вселенскому Собору является выразительной иллюстрацией к словам отца Георгия Флоровского, что "в историческом смысле крайне трудно выделить оформленный или точный догмат из его общего  доктринарного контекста."4

Следовательно, восприятие Халкидонского Собора и его догмата Никоном Иерусалимским, обусловлено богословской ситуацией и богословскими столкновениями того времени. Интересно при этом, что он не уделяет особого внимания ни Варлааму, ни другим противникам исихастов, но выделяет православное триадологическое исповедание веры в противовес, сначала, латинянам, которые вскоре после Фиорентийского собора временно займут Пречисту Краинску на Скадарском озере, а затем исламу,  который возникает как сила, своим упрощенным монотеизмом довлеющая над территорией, по которой впоследствии будут распространятся рукописи Никона - од Герцеговины до Скопля – на протяжении многих веков.

Другое обстоятельство, которое определяет влияние Халкидонского Собора на взляды Никона Иерусалимского, являются труды Собора, с помощью которых он, образовывая богословски и воспитывая в добродетели монахолюбивую правительницу Зетской земли, выдающуюся личность своего времени - Елену Балшич, с которой связаны многие предания, хранимые до ныне народной памятью, и окружение Елены, Никон Иерусалимский через нее воспитывал в той же истинной вере и весь ее народ.

В таком воспитании, Никон не преминул отметить значение  Халкидона: можно сказать, что в его трудах, как мы видим, этому Собору наряду с обоими Никейскими,  отводится особое место. И хотя, принятый Собором догмат, не разъясняется им подробно, но на примере армян, он ярко подчеркивает, что его отрицание (не принятие), как следствие, влечет за собой утрату истинного благочестия церковной жизни.

Перевод с сербского Светланы Луганской