В течение долгих столетий
душа сербского народа искала слова, в которых она смогла бы выразить
свою боль, печаль, стремления и молитву. И она нашла эти слова, нашла у
владыки Николая. Его словами наша немая душа молилась и рыдала, рыдала
такими рыданиями и молилась такими молитвами, каких не видело наше око и
не слышало наше ухо. Владыка Николай стал богоданным языком народной
души, которым она пламенно и страстно исповедала "Трисолнечного Владыку
светов". Он говорит… Никогда еще человек у нас не говорил так. Он
молится… Никогда еще человек у нас не молился так. Он обладает даром
слова, ибо обладает даром всеобъемлющего сострадания, всеобъемлющей
жалости, всеобъемлющей любви и молитвы. До его прихода мы были в
отчаянии, иссякло и замерло стремление наших душ ко Христу. С ним
вострепетали мы радостью, жажда Бога пробудилась с новой силой, душа
воскресла и преобразилась. В нем поселилось пламенное христолюбие Растко
Неманича (мирское имя святителя Саввы Сербского) и разгорелось в
бушующий пожар; и он горит в этом пожаре, горит как жертва всесожжения
за всех и вся. Поэтому именно от него мы черпаем веру и надежду в
эти смутные и темные нынешние дни. Мы с вами свидетели великого чуда,
свидетели удивительного и святого знака времени: первый раз блаженная
вечность Святой Троицы, поселившись в юном христолюбивом Растко,
преобразила его в богоносного святого Савву, второй раз божественная
вечность, избрав томимого божественной жаждой Николу, на наших глазах
преобразила его в богоносного владыку Николая.
Им, избранникам вечности,
ведома тайна нашей православной души, знают они, как богоборческую и
мятущуюся славянскую душу сделать святой и христоподобной. Со времен
святого Саввы и до наших дней сербское Православие не имело такого
мощного и одаренного исповедника, как владыка Николай. На него с
молитвенным восхищением и надеждой будут взирать наши потомки, как мы
взирали на святого Савву. Будут они удивляться и сожалеть, что не видели
того, что мы видим, и не слышали того, что мы слышим. Для них, как и для
многих из нас, он станет очагом, у которого отогреваются продрогшие от
скептицизма и маловерия души.
Читаю и перечитываю "Молитвы
на озере", но вся их неповторимая сладость вливается в мою душу, когда я
читаю и перечитываю их молитвенно. Он, чудотворец молитвенных
ритмов, имеет власть над моей душой. Говорю себе: ты пленник чувств, ты
чувствами мыслишь… Но когда его чудотворная
молитва заструится в моей окаянной душе, вмиг чувства, эти тяжелые
обручи души, распадаются и моя душа, моя раненая птица, окрыленная
радостью, взлетает и летит в сладкие высоты вечности. А расслабленное
мое сердце говорит: он разбивает клетку времени и пространства, в
которой задыхается твоя душа, и выпускает мотылька души в лазурь
безграничной вечности. Поистине, он канал, по которому вечность
вливается в мою душу, а душа входит в вечность. Он превращает чувство
моего личного бессмертия в чувство личной вечности, и я становлюсь
странником на земле и жителем вечности. Он молитвой думает, молитвой
философствует. Его устами говорят светоносные души великих православных
подвижников. Он молитвенно чувствует Бога, молитвенно чувствует все
творение. Он - в молитвенных отношениях со всеми: такое возможно только
в Православии. Душа полностью собирается в молитву и, ведомая молитвой,
идет через бескрайнее и непостижимое чудо, именуемое миром, ибо молитва
- единственный зрячий поводырь ума, сердца и воли.
Владыка Николай говорит о
Христе, ибо живет Христом. Он расширяет свою таинственную личность до
богочеловеческих размеров, опытно и лично переживает боговоплощение и
рождение Христа в своей душе. Это напоминает нам благодатно опытную
христологию святого Макария Великого. Смысл человеческого существования
- родить Христа в себе, стать богом, ибо для того Бог стал для человека
Хлебом.
Когда свою молитвой напоенную
душу он обращает к твари, то закипает жалостью и рыдает сотрясающим все
его существо рыданием. Ибо вся тварь больна, изранена и печальна.
Воистину, в его слезах кипит печаль всего творения. Воистину, его
рыданием рыдают все очи и сердца. Он болеет болезнями всего творения и
грустит грустью всякой твари. Се, Господь послал нам Иова, страдающего
страданиями всего человечества и всего творения. И еще, он - наш Исаия,
прозорливо и вдохновенно осмысляющий страдание вообще и оправдывающий
богочеловеческое страдание в особенности.
Мир - больной, заболевший
грехом, ибо грех - болезнь, и презрение к грешнику - презрение к
больному. Молитвой ухаживает за больным наш лекарь, молитвой лечит и
излечивает. Не презирай грешников, но молись за них. Жалей и сострадай
всякому творению и не осуждай. Расширь и углуби душу свою молитвой и
заплачешь над тайной мира горько и безутешно. Обрати в молитву свое
сердце, душу и разум, и они станут горячей неиссякаемой слезой за всех и
вся. Преосвященный молитвенник всю душу, сердце и разум свои обращает в
молитву, и грехи всех грешников переживает как свои, и боль всякой твари
переживает как свою, и кается за все грехи, как за свои, плачет и
воздыхает.
Молитва расширяет границы
человеческой души до пределов Всечеловека, делает человека способным
плакать слезами всех плачущих и печалиться со всеми печальными. В дивных
молитвах нашего псалмопевца струится душа Всечеловека. Границы времени и
пространства исчезают, молитвы дышат небом, в них говорит уже не человек,
но Всечеловек.
Его христолюбивой душой мы
Христа возлюбили, и пока рабы времени сражаются за тленное земное
богатство, наш бесстрашный воин вечности стоит на страже наших душ,
молится, кланяется, плачет и рыдает за всех и вся.
Человеколюбивый Господи,
даруй нам молитвенность преосвященного владыки Николая.