Слово издателя

Дорогие читатели!

Книга, которую вы держите в руках, созревала и рождалась на протяжении четырех десятилетий. Такова была воля Божия, чтобы тогдашний студент богословия Ристо Радович, а ныне митрополит Черногорский и Приморский Амфилохий, в библиотеке монастыря Дечаны открыл эту жемчужину — исповедальные письма подвижницы Стевки, в монашестве Стефаниды. Несомненно, вдохновленный и исполненный любовью к преподобной, он годами собирал свидетельства о ее жизни, был в ее родных краях, там, где стоял ее дом, искал ее могилу в монастыре святого Христифора.

Постриженная владыкой Амфилохием в честь скадарской святой монахиня Стефанида (Бабич) по его благословению написала службу и акафист подвижнице, своей небесной покровительнице.
Мы долго и горячо желали разделить с вами нашу радость, и вот наше желание исполнилось. Надеемся на то, что и для вас эта книга станет источником духовного вдохновения.

Преподобная мати Стефанида, благослови, помоги и прости!

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я прошу вас, остановитесь на мгно­вение перед радостнопечальной жизнью монахини Стефаниды: она это заслужила, заслужила и большее. Остановитесь на миг на потрясающих ду­шу страницах, написанных угловатым неумелым крестьянским почерком, изломанным, как сама жизнь, Встаньте перед драмой человеческой души и печалью человеческого сердца. Загляните в эту душу, бездонно-глубокую и прозрачную до боли, возвышенную до радости, в свое отражение в ней. Вы, читающие множество мудрых книг, прочтите эти записи, которые никогда не предназначались для того, чтобы стать книгой. Каждое слово здесь высечено силой, которая делает живым камень, ибо это сила опытной жизни. Это — жизнь, противостоявшая смерти. Это — жизнь, поставившая требование «быть», но быть там, где нет смерти. Жизнь, для которой не существует второй части гамлетовского вопроса — «не быть». Его место занимает горечь жизни, которая и есть не-бытие и которой нужно противостоять всей силой бытия, затаенной в подвиге. На этом разрыве, между горечью жизни и Богом радостным, где существует единственно реальное бессмертное «быть», разыгрывается эта драма, перерастающая саму себя. На протяжении нашего столетия земля давала многих мудрецов, слух о которых разносится от Ямайки до Северного полюса, но не удивляйтесь, если я скажу, что Стефанида из рода мудрейшей части мудрых нашего времени. Пусть ее голос был едва слышен или не слышен — ведь она и не хотела, чтобы ее слышали. Она еще при жизни укрывалась в тайных уголках своей души.

Что мне еще сказать? Пусть жемчужина сияет сама. Тайные драмы сокрыты лишь от наших близоруких глаз, но для их Режиссера они столь же открыты, сколь неуловимы для нас. В тайных драмах и в течении времени кроется загадка жизни! Жизнь каждого — призыв к драме, а не к ее имитации. И подлинная драма в ее молчании и искренности слышнее всех радиостанций мира.

У Неба иная мера, чем у времени. Язык истинной человеческой драмы — язык Неба, Его время — καιρόζ*, время, имеющее родить будущее. Истина вне времени, но протекает сквозь него и дает ему подтверждение. Драма человеческой жизни — в истине, следовательно, вне времени или вне всех времен, протекает сквозь время, чтобы получить на свое чело семь печатей, имеющих родить будущее. Режиссер и драма — Личности, две истины, ищущие друг друга. Одна по милосердию звуком чудной свирели призывает другую, другая из горечи и несовершенства, таинственности и загадочности сокрытой в ней истины отзывается на зов свирели, чтобы ее чудесными звуками утолить жажду и насытить голод огнем.

Если мы говорим об этом, то мы говорим и о Стефаниде. Когда мы удивляемся экспериментам в космосе, ис-кусственному зачатию в пробирках или премудрости теории относительности, то не находимся ли мы в заблуждении, пренебрежительно проходя мимо эксперимента драмы личности?! Кто-то обманывает нас. В чем же может быть причина нашего удивления тому, что удивления не заслуживает, и поиска истины там, где ее вряд ли можно найти? И себя мы ищем там, где находится лишь наша небольшая частица! Ищем себя и не находим! Так вернемся же к себе, и пусть нам в этом поможет монахиня Стефанида.

Нам нужно такое «быть», в котором нет смерти, такое, какого искала она! То, которое она обрела, открыв для себя Альфу и Омегу жизни — Христа. Только на примере такой личности ценность жизни падает до бессмысленности или возрастает до истины. Если подвиг Стефаниды был только видимостью, обманом, психопатией (что равноценно), тогда всякий подвиг человеческой драмы сводится к нулю, ведет в никуда. Если такая жизнь не имеет смысла, то где найти другую, имеющую смысл? А если эта жизнь представляет собой истинную драму, то она служит и подтверждением победы жизни, триумфа личности, стремящейся к бытию, которому не будет конца.

Она жила у подножия горы Проклетие**, но была бунтовщиком против проклятия жизни, которая, по ее словам, по земной тщете влачится. Когда речь идет о выборе между «быть» и проклятием, под которым она была рождена физически и духовно, она выбирает первое, без остатка и без границ.

Проклятие жизни и благословение Жизни. Вот еще одно свидетельство истины христианства в те времена, когда уже могло показаться, что оно не имеет свидетельств.

Митрополит Амфилохий

(Pucmo Радович).
Монастырь Дечаны,

1962 год.

* Время, пора. (Прим. ред.)